ВЕНСКИЙ ВАЛЬС (Продолжение отчета о путешествии)

Плотские радости
ВЕНСКИЙ ВАЛЬС (Продолжение отчета о путешествии)О венской кухне написано так много, что повторяться не хочется. Для меня кулинарные эксперименты начались в первый же вечер с Imperial Torte — фирменного марципановошоколадного торта гостиницы «Империал», рецепт которого был разработан в пику знаменитому «Захеру». Поскольку я честно попробовала оба, могу сказать, что «Империал» — более легкий и изысканный десерт. Кроме того, это отличный сувенир, поскольку он остается свежим в течение двух месяцев, если хранить его в родной деревянной коробке.

Пробовать пришлось так много, что даже вспоминать неловко. По вечерам мои спутницы становились на электронные весы (они были почти в каждом номере), а утром за чашкой кофе, страдальчески подняв брови, делились друг с другом результатами. Но от какого-нибудь «филе тюрбо и лобстера со спаржей» или «заливного окуня с артишоками», не говоря уже о крем-брюле с хрустящей корочкой, отказаться был не в силах никто.

Однако, пожалуй, с самым большим аппетитом мы ели не в изысканном ресторане Julius Meinl, модном итальянском Novelli или уютном Cafe Atelier в музее «Альбертина» (кстати, настоятельно рекомендую). А в маленьком «хойригере», традиционном кабачке, где подают красное и белое вино последнего урожая, а к нему колбаски, окорок, пару соусов, овощи и хлеб. Вена — единственная европейская столица, где виноградники находятся в черте города. Устав за день от плотной экскурсионной программы, мы сидели за длинным столом в саду, пили вино и слушали пиликанье сверчка. С горы, поросшей лесом, открывался завораживающий вид на вечерний, переливающийся огнями город. А потом над ним медленно и театрально взошла оранжевая, как грейпфрут, луна.

После таких впечатлений, конечно, трудно переключаться на что-то приземленное. Но, с другой стороны, шопинг тоже может стать ярким и даже поэтическим переживанием. По крайней мере, в Вене. Например, ювелирный магазин Kohert на Нойемаркт, 15 — это не просто магазин, но и мини-сокровищница. Семья Кехертов издавна является поставщиком драгоценностей для императорского двора, и многие вельможные владельцы украшений отдают их на хранение изготовителю, а забирают только в дни особых торжеств, юбилеев и свадеб. Здесь можно приобрести точную копию бриллиантовых звезд, украшающих прическу принцессы Элизабет («Сиси»), супруги Франца-Иосифа, на известном портрете кисти придворного художника. В зависимости от размера одна звездочка обойдется в 200-12000 евро.

Кондитерская Altmann&Kunhe на улице Грабен — это сладкий аналог ювелирной лавки Кехертов. В магазине, основанном более 80 лет назад, продают конфеты, сделанные вручную, по старинным рецептам. Их можно купить на развес, а можно — в коробках в форме игрушечных сундучков или шкафчиков с зеркальными дверцами. Дизайн и расцветка коробок тоже остаются неизменными с начала XX века.

«Здесь все очень вкусно, но слишком дорого», — скептически заметила Габи, выйдя из кондитерской. И посоветовала нам другую, напротив Альбертины. Действительно, в маленьком магазинчике Oberlaa все сладости оказались вдвое дешевле и на вкус ничуть не хуже. Правда, сундучков и шкафчиков там не было.

В пешеходной зоне Кертнерштрассе — Грабен — Кольмаркт вокруг главного собора Штефанс Дом сосредоточены самые дорогие, типично венские, по большей части старинные магазины. Например, фарфор «Аугартен» и стеклянные изделия «Лобмайер». А серьезный налет на универмаги и модные бутики можно совершить на самой большой торговой улице, Мариахильферштрассе. До последнего времени магазины в австрийской столице закрывались в 18.00, и даже недовольство туристов не заставляло медлительных, любящих покой и комфорт венцев работать допоздна. Но с недавних пор расписание стало чуть более продвинутым: магазины открыты до 19.00-19.30, а по четвергам до 20.30. По воскресеньям и праздникам функционируют только торговые зоны на вокзалах: Западном, Южном и Франца-Иосифа, а также в аэропорту. Ну и, разумеется, рынки.

НашмарктНашмаркт — самый большой рынок Вены, настоящее пиршество фруктовой, рыбной, ягодной плоти. В стеклянных киосках на льду уложены креветки, трепанги, мидии, устрицы, осьминоги, рыба десятков сортов, и рядом с каждым даром моря укреплена табличка, сообщающая, когда и где его выловили. Можно купить все это свежим, а можно попросить приготовить и тут же съесть — цены пустяковые, рыночные. В другом магазинчике — 230 видов готовых приправ. Рядом те же приправы, но в виде кустиков в горшках. Купи и разводи на балконе майоран, тимьян или имбирь. Уксус, оказывается, бывает не только яблочным, но и малиновым, грушевым, вишневым, сливовым и даже инжирным. Мне очень хотелось купить фрукт «питахайя», похожий на розовый корень женьшеня. Но как, спрашивается, его едят?

Без чего не стоит возвращаться из Вены — так это без кофе. Его мы покупали в лавке рядом с Нашмаркт, на улице Heumuhlgasse. Хозяин лавки закупает кофейные зерна из разных стран мира, здесь их вручную очищают от случайного мусора, обжаривают, а потом изготавливают смеси разных сортов по собственным рецептам. За стойкой можно продегустировать выбранный напиток.

Никаких огорчений
В последний день мы осваивали город на велосипедах. Для велосипедистов здесь все устроено так же удобно, как для автомобилистов и пешеходов: 850 километров отдельных велодорожек, стоянки, специальные светофоры. Аренда байка в фирме Pedal Power — 23 евро в день, включая его доставку прямо к гостинице. На велосипедах минут за сорок мы добрались до острова между двумя рукавами Дуная, где находятся городские пляжи. Поскольку Дунай — огромная судоходная река, я представляла что-то вроде Днепра: илистое дно, коричневая мутная вода. Однако его волны оказались светло-зелеными, как море в двухбалльный шторм. Габи, крутившая педали рядом со мной, пояснила, что русло почистили несколько лет назад. Вена очень гордится своими экологическими достижениями: воздух здесь чище, чем в любой другой европейской столице, а из водопроводного крана течет вкусная вода горных рек.

После прекрасного купания на совершенно безлюдном пляже (все-таки венцы иногда работают) и пикника в парке Пратер я чувствовала себя студенткой на каникулах в деревне. Но вечером Вена снова предстала перед нами в облике гранд-дамы. Первый раз за все время существования знаменитой Испанской школы верховой езды, основанной в 1562 году, лошади-липиццанцы давали представление на открытом воздухе. До конца XIX века балет в исполнении белых жеребцов особой породы, специально отобранных и кропотливо обученных, считался исключительно придворным развлечением. Над Школой верховой езды шефствовали великие князья и императоры. К каждой лошади пожизненно был приставлен один жокей, а после достижения пенсионного возраста жеребцов отправляли пастись в альпийские луга и продолжали содержать за счет государства. Этот обычай сохраняется и сегодня.

Выступление липиццанцев происходило в дворцовом парке Шеннбрунн и было обставлено очень пышно. Билеты стоили от 50 до 100 евро. VIP-зону заняли отпрыски аристократических семейств и два министра. Многие дамы на трибунах были в вечерних туалетах, хотя вообще австрийки редко наряжаются, предпочитая скромную повседневную одежду. Лошадиный балет под музыку Штрауса и Моцарта оказался настолько впечатляющим зрелищем, что я, забывшись, принялась крутить агатовое ожерелье у себя на шее и опомнилась только тогда, когда порвала нитку. Бусины посыпались под ноги — и дальше вниз, между досок легкой открытой трибуны. «Ну, как-то ведь нужно расплачиваться за четыре дня сплошных удовольствий», — постаралась утешить я себя, попрощавшись с любимым ожерельем. Однако Вена твердо решила, что не доставит мне никаких огорчений. В антракте Габи попросила служителя, чтобы он помог отыскать рассыпавшиеся бусины под трибунами, и он полез туда, подсвечивая себе фонариком. Нашел все до одной и с улыбкой протянул мне полную ладонь агатов.

Утром я наблюдала, как под крылом самолета Вена превращается в макет города, потом в схему, а потом исчезает из виду. Я думала о том, что непременно вернусь сюда. Зимой — чтобы увидеть рождественский бал и побывать в Опере. Летом — чтобы послушать уличных музыкантов, покататься на колесе обозрения, которому уже 100 лет, и, может быть, даже поспать на лужайке в городском саду. Вена мне это обещала.